НЕМЕЦКИЙ ПИСАТЕЛЬ КРИСТОФ БРУММЕ ПОТРАТИЛ 63 ДНЯ СВОЕЙ ЖИЗНИ, ЧТОБЫ НА ВЕЛОСИПЕДЕ СЪЕЗДИТЬ ИЗ БЕРЛИНА В САРАТОВ И ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД. ПО ДОРОГЕ ФОТОГРАФИРОВАЛ ОДИНОКИЕ АВТОБУСНЫЕ ОСТАНОВКИ В СТЕПИ. СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ «ГЛАВНОГО» БРУММЕ ОПИСАЛ СВОИ ОЩУЩЕНИЯ ОТ НОЧЛЕГА В ЛЕСУ, ГДЕ ОБИТАЮТ БЕГЛЫЕ ПРЕСТУПНИКИ

ПЕРЕВОД / ЛИЗА БОРЗЕНКО
ФОТО / КРИСТОФ БРУММЕ

Самое длинное в моей жизни путешествие началось 23 мая этого года в 10 утра. Столько лет я мечтал поехать на велосипеде в Россию! Из Берлина в Саратов и обратно. Около 6000 км или даже больше.

Я выезжаю из Берлина на юго-восток, с палаткой и спальным мешком за плечами. Поначалу велосипед барахлил. А я так хотел поскорее выехать из Германии. К тем людям, кто сажает растения для еды, а не для украшения, kartoshka, а не цветы, — такие люди — лучшие рассказчики на свете.

Сбросить с себя груз 20-летнего писательства — главное мое желание. Еще я хочу: заполнить легкие воздухом, выучить русский, пить водку, скинуть лишний жирок, завести новых друзей, сосчитать звезды на чужом небе. Жить без компьютера и интернета. Ускользнуть от индустриализации сознания. Хотя бы ненадолго.

Многие отговаривали меня от путешествия. Украинцы и русские говорили, что у них на родине слишком много бандитов, убийц, алкоголиков, сумасшедших, а в лесах живут дикие, злые волки. Немцы предупреждали об опасных дорогах и всеведущей мафии.

УКРАИНА

Я еду на синем велосипеде. А аборигены удивляются так, как будто я еду на синем слоне.

В сотнях украинских деревень мне пришлось столкнуться с одной и той же ситуацией: я ставлю велосипед возле магазина, прохожий или покупатель спрашивает: «Откуда?». Особенно вежливые говорят: «Otkuda, jesli nje sekretni?». Следующий вопрос, обычно слегка ироничным тоном, потому что человек, едущий из Германии на велосипеде, он, конечно, немного сумасшедший: «Куда?». «В Саратов, на Волгу. Обратно поеду тоже», — говорю я. «Обратно тоже? Один?!». И последний вопрос. Всегда один и тот же: «Где вы спите?» — «В лесу. В палатке».

...Первый раз я столкнулся с мафией уже во Львове, в лице милой женщины-администратора. После того, как я поблагодарил ее за ключи от гостиничного номера, она спросила, когда получит свою шоколадку. Я рад, что после целой недели в лесу под дождем могу выспаться в теплой кровати. В местной картинной галерее я рассматриваю старинные иконы. Боль святых на них не преуменьшена.

Вечером я иду в ресторан и знакомлюсь с заслуженным украинским писателем, заслуженным украинским актером и мужчиной, который при каждом удобном случае аплодирует обоим, что бы они ни сказали. Писатель пытается по телефону успокоить жену, говорит, что скоро придет домой, но вначале должен объяснить немецкому приятелю, что такое украинская история. Посреди ночи приходит милиция и спрашивает, где мы живем. Меня провожать не нужно, я живу в отеле напротив.

Я праздную День бухгалтера на хлебном заводе, братаюсь с местными. Даже милиционеры кричат: «Molodez! Chertenok!» и заваливают меня подарками: вручают брелоки, карту дорог. В Украине также я собираю мед, помогаю в ресторане мыть посуду, тащу вместе с ветеринарным инспектором убитую волком овцу на тачку. Завоевываю звание отличного стрелка, со старыми партизанами иду в музей Великой Отечественной войны, касаюсь кровати, на которой когда-то спала мама Nikolai Gogol. Бывший народный депутат с помощью примеров из Библии рассказывает мне про современную украинскую политику. Я бухаю с шахтерами и торговцами самогон, пью на брудершафт с бабушками и юристом «Динамо-Киев». Провожу соцопрос о российско-украинских отношениях: спрашиваю у почти сотни человек, кто из них за то, чтобы Украина вошла в НАТО. Никто.

С The Doors в ушах особенно хорошо ехалось через Донбасс, по закопченной местности индустриальных руин. Шахтеры предупреждали меня: мафия там особенно зловещая, а преступники особенно опасные. Все оказалось иначе: здесь я получал больше всего приглашений и подарков. Иногда даже больше, чем мог увезти с собой: килограммы огурцов, чай, выпечку, сало, самогон. Здесь мне ни разу не пришлось закрывать велосипед на замок, когда я ходил в магазин или ел борщ в баре. Я даже оставлял на велосипеде сумку с загранпаспортом, пластиковой картой и другими ценностями. И был уверен, что меня не обворуют — так меня здесь встречали. Даже профессиональные воры уважительно относились к моему «подвигу», особенно за то, что я так долго мог быть в одиночестве, не произнося ни единого слова.

РОСТОВ

Многие русские возмущаются, когда иностранцы вменяют им нарушение демократических принципов. «У нас есть демократия! Мы же не в Туркменистане!» — говорит одна моя коллега, которую я знаю много лет. Президента тут все хвалят за его работу, считают, что лучше него этой страной никто бы управлять не смог.

Поездка от границы Украины до Ростова складывается тяжело, потому что на трассе очень оживленное движение и, кроме того, стоит ужасная жара, сорок градусов в тени. Тем больше меня удивило то, как меня приняли в Ростове. В немецком читальном зале (публичной библиотеки. — «Главный») меня как старого знакомого встречают чаем и пирогами. Профессора, учителя немецкого, студенты, журналисты — 70–80 человек, в течение двух часов засыпают меня вопросами о том, зачем я отправился в путешествие и что я уже посмотрел. Несмотря на теплый прием, я был рад снова залезть на велосипед, здесь слишком громко для меня. Наконец-то поеду по российским деревням. Поеду через Шахты, на северо-восток. По-моему, это самый короткий путь. Мне повезло — движение успокоилось. По дороге я фотографирую автобусные остановки. Мало кто из друзей понимает это мое новое хобби.

Но какая удивительная культура во всей ее наивности! Основные мотивы: абстракция, олени, подсолнухи, голуби мира. Никакой пропаганды, только выражение любви к жизни. Часто картинки передают что-то непонятно-возвышенное, возможно, это просто выражение грусти — оттого, что вокруг так пустынно. По дороге ненадолго останавливаюсь около двух бабушек, продающих помидоры, перец и лук. Они рассказывают мне о своей жизни. Одна из них родом из Белоруссии, а сюда попала во время войны, ее депортировали немцы. Когда я спросил, можно ли их сфотографировать, та, что была старше, сказала, что перед этим ей неплохо бы накраситься. Потом я встретил пастуха на лошади. Мы обсудили с ним преимущества наших транспортных средств. Он сказал, что с удовольствием со мной поменялся бы, а я сказал, что поменялся бы с ним. В гонке с ним я проиграл, и он гордый ускакал к своим товарищам на берег реки.

Вечером я хочу пораньше поставить палатку и привыкнуть к мысли, что на 10 километров вокруг я совсем один и могу бегать вместе с волками и пялиться на полную луну. Я быстро нашел подходящий лес. Я принимаю душ, как и каждый вечер, из бутылки с водой. Моя первая ночь в русском лесу! Что за чудо-прогресс, что турист вот так запросто может путешествовать по чужой стране. Вообще-то в русских лесах должны жить разбойники, беглые преступники. В интернете ходят такие слухи. Но тот, кто в это верит, наверное, не знает, сколько в России лесов.

...Я заглядываю в глаза пугливым лисицам, слышу, как дикие собаки семенят ночью вокруг моей палатки, соревнуюсь со степными наездниками и всегда им проигрываю.

САРАТОВ

В заключительной тысячекилометровой поездке до Саратова в степных деревеньках встречаю людей, которые обо мне уже знают.Водитель грузовика что-то слышал по радио — и вот он уже приглашает меня вместе с его семьей на shashlyki.

В Саратове, вскоре после моего приезда, по телевизору обо мне показывают сюжеты, после этого два велосипедиста экстремала приглашают меня пожить у них. Через день пришел путешественник, который, если я правильно понял, уже три раза обошел земной шар. Я купаюсь с друзьями в Волге, ем shashlyki со следователями из наркоконтроля и чиновниками, встречаю знакомого поэта, с которым за ночь обхожу все городские забегаловки, встречаю удивительнейших людей: кавказского продавца пива, врачей из центра миграции. Мои верные читатели каждый день приносят мне подарки: раритеты сталинского времени, самодельные стенные газеты.

Настроение в почти миллионном Саратове куда лучше, чем, когда я бывал здесь раньше. Оптимизм россиян растет, это показывают и опросы. Библиотекарь, которая два года назад не знала, что такое кредитная карточка, теперь может купить квартиру в рассрочку. На деньги, которые дают за рождение второго ребенка, вполне можно купить дом в деревне. Новая мода — есть суши, а самый популярный рекламный слоган: «Все будет Coca-Cola».

Велосипед, мой верный синий слон, выдержал дорогу без единой починки.