ВНИЗ ПО ДЖОНРИДОВСКОЙ, ТАМ, ГДЕ РЕКА

ПОПРОСИВ ДИЗАЙНЕРА СЕРГЕЯ НОМЕРКОВА БЫТЬ СТАЛКЕРОМ, «ГЛАВНЫЙ» УСТРОИЛ ПИТЕРСКОЙ ГРУППЕ CHIKISS КРАЕВЕДЧЕСКУЮ ЭКСКУРСИЮ ПО НИЖНИМ КВАРТАЛАМ РОСТОВА

АВТОР/ОЛЬГА МАЙДЕЛЬМАН
ФОТО/ВЯЧЕСЛАВ ЕВСТРАТОВ

Досье: Группа Chikiss — (слева направо) это два Саши: тишайший по натуре гитарист Дубровин и бодрый барабанщик Белков, а также Галя Чикис — автор песен, клавишница и вокалистка с лицом рассеянной парижанки. Плюс Саша Смирнов: он отвечает за видеоряд и лично за Галю, поскольку — муж. Группа играет электронику, поет на русском и существует с 2005 года. Образовалась в курортном городке Приморск у финской границы, где репетировала в лютеранской кирхе, а затем переместилась в Питер. Дает регулярные клубные концерты и выступает на международных фестивалях.

Встречаемся у филармонии под громкую дискотеку предвыборной агитбригады: страстные песни про президента, танцы ватных мишек и залихватские электрогитары без проводов.

Галя Чикис (морщась): — Пойдемте отсюда скорее.

Спускаемся вниз по переулку Державинскому.

«Главный»: — Вообще, мне кажется, в Ростове все сложнее придумать, куда повести человека гулять. Вы вот в Питере, куда водите друзей?

Галя Чикис: — Не знаю, многие любят имперский стиль, а мне больше нравится наш райончик, там немецкие военнопленные домики строили, очень красиво и отличается от всего Питера. Я когда приехала 6 лет назад, так исходила его пешком весь, и когда просят: «Ну давай, веди, показывай» — а я уже и не знаю, куда повести… Не, если потусоваться, есть целая грядка мест. Например, такой пресловутый диско-кабак «Дача», там иностранцы любят угорать, потом «Фидель», «Белград», «Второй этаж» — это все в центре, рядом с Гостинкой. Там же — культовая «Стирка 40 градусов», такой микс dj-бара с прачечной, хорошее, душевное место, там и вечеринки, и поэтические вечера, а заодно постирать можно. Из концертных клубов «Плэйс» очень хорош, правда, он в промзоне. А из любимых и родных — «Цоколь», «Грибоедов». Есть ещё «Галерея экспериментального звука» во флигеле арт-центра «Пушкинская, 10», а поблизости легендарный клуб «Фишфабрик» и магазин винила «База». Что характерно для Питера, все эти клубы и кафешки — на одном пятачке. Можно перемещаться пешком, а не ездить туда-сюда, как в Москве.

«Главный»: — А интересно, в честь какого это Державина улица?

Номерков: — Гаврилы, конечно. Её как-то коммуняки переименовали в Джонридовскую…

«Главный»: — Как?

Номерков: — …Джонридовскую. А пришли немцы и вернули старое название — Державинский.

«Главный»: — Джон Рид — это с гитарой который? Или то Дин Рид?

Номерков: — Не, тот без гитары, коммунист. А немцам нафиг коммунист?!

«Главный»: — Веришь, ни разу не ходила по этой улице. А ты тут прямо и вырос?

Номерков: — Да-а. Бегали тут пацанами на пляж: рыбу ловить, раков, купаться. Брусчатка всегда тут была. И осталась. Зимой оттуда на санках гнали до самого низа. Жопа, конечно, полностью отбита была.

«Главный»: — Вот скажи, почему брусчатку во всем городе изводят на корню? У меня это больной вопрос. В Европе молятся на нее, а у нас заливают асфальтом и — дело с концом.

Номерков: — Да потому что у них в Европе нет ТЭЦ-шмэц. У них везде нормальное отопление, котельные. А тут начинают рыть, брусчатку раскидают, а люди-то вымерли, которые умели класть. (К женщине, закутанной в серый платок). Бабуля, давно на санках не катались?

— А вот, сыночек, как снежок выпадет, так и покатаемся. Саночки привози и будем кататься.

Номерков: — А в гору как?

— А в гору — на карачках, а с горы — на пятой точке.

Номерков:: — Ясно. А вот там библиотека работала. Имени Некрасова. Я там на книжку попал. Какого-то Волкова.

«Главный»: — Про «Изумрудный город»?

Номерков: — Нет. Про города будущего. Почему и пошел в архитектурный.

Гитарист Саша Дубровин: — Красивый дом (строгое здание из черно-красного кирпича).

Номерков:: — Довоенный. А там дореволюционный. Там жили рабочие мельницы.

Барабанщик Саша Белков: — Мельники? А туда можно пройти? Давайте пройдем!

«Главный»: — Мельница парамоновская, наверное?

Номерков: — Парамоновская. А мельница была — крупорушка. У меня там дед работал.

Сворачиваем налево и по крошечному мостику спускаемся к подъезду. Проходим дом насквозь и выходим к покосившейся веранде и обрыву над рекой.

Номерков (закуривая): — Вот вам Дон.

Все стоят, замерев, щурясь от солнца.

Номерков : — Жарко сегодня (снимает шапку). Можем пройти по Театральному. Там есть спуск деревянный. Назывался до революции «Говнярка»: со всего города свозили дерьмо и сливали вниз… А теперь там элитные жилые комплексы.

Белков: — Ну правильно, на удобрениях растут.

Номерков : — А потом пойдем на парамоновские склады и на мост, который треснул. Если повезет, упадет при нас… А вот тут (полуразрушенный дом на Нижнебульварной) часто любят москали снимать. Какого-то актера тут избивали.

Уважительно пялимся на красный дом — явно с привидениями, и медленно движемся вверх…

Номерков (останавливаясь): — Хм. Вот она, библиотека. Очаг культуры (красивое здание без крыши и половины стены).

Дубровин (смотрит на железный указатель «Улица 7 февраля»): — А что было 7 февраля?

Номерков : — Никто не знает, что было 7 февраля!.. Дед говорил, что мельница в этот день сгорела. Но я думаю, что все-таки революция буржуазная.

«Главный»: — Интересная стратегия — ждут, когда дом развалится до конца?

Галя Чикис: — Жалко дом.

Номерков : — Жалко, конечно, а что делать? (Снимает дом на фото).

«Главный»: — А в Питере не так варварски застраивают старые кварталы? Иногда просто плакать хочется, когда видишь, что происходит со старым Ростовом.

Галя Чикис: — Ну по сравнению с Москвой: когда за ночь дом исчез, а за две новый построили — нет. Это же более ансамблевая архитектура. Стараются реставрировать старые дома, наоборот. Путин сейчас решил сделать Питер главным городом в России.

«Главный»: — А что с «Сайгоном» тем же сейчас? (Кофейня, где встречались все рокеры города, включая БГ, Цоя и Науменко. — «Главный»).

Галя Чикис: — Ну, такого культового места уже нет. Зато есть много новых неплохих кафешек, диджей-бары всякие.

«Главный»: — Везет вам, у нас нереально сложно найти заведение с хорошей музыкой.

Галя Чикис: — Ну, я правда уже и не хожу особо — концертов много, выматываешься. Большинство сейчас предпочитают посидеть дома, потому что событий в городе реально очень много.

«Главный»: — Вот, да! Посидеть дома. Или побухать в баре. Когда мы в Питере были, не могли вообще никого вытянуть на кинофестиваль или концерт. «Вы идите, а мы вас тут в отличной мексиканской пивной подождем».

Галя Чикис: — Зато у нас проблема одеться. Магазинов вроде бы до фига, а выбор неинтересный. Чтобы что-то найти, ходишь и ходишь, а в итоге часто возвращаешься ни с чем. Мне приятель, он часто в Питере бывает, сказал, что у вас тут легче найти интересную одежду. И дешевле.

«Главный»: — Не может быть!

Галя Чикис (задумчиво): — Может, контраст бросается в глаза. Мне говорили, что Ростов прямо глоток бальзама — и воздух чище, и люди приветливее.

Номерков к очередной аборигенке: — А через ТЭЦ не пройдем?

Аборигенка: — Нет, вас там не пустят. Там военизированная охрана.

«Главный» — …и солнце светит ярче. Но скажи, вот в советское время Питер ведь был центром всей передовой рок-музыки…

Галя Чикис: — Я это не застала, маленькая была тогда. Но вообще концентрация информации — в Питере именно, а не в Москве. Первые рок-клубы оттуда, и в 90-е все самое важное происходило в Питере. Я туда в 97-м попала, мне было 14 лет. Познакомилась на улице с девочками и впервые, в руках одной из них, увидела cd-плеер! И она слушала… что ж это были за группы?.. А! Aphex Twin и Tequilajazzz. Очень меня зацепило. И так хотелось туда. Я ж вообще уроженка Беларуси. Приехала 6 лет назад. И сразу и люди подвернулись нужные, и учиться взяли на бесплатное в универ. Я тоже задумывалась, что у них там такое происходило, откуда такая аура. Недавно прочитала «Корпорацию счастья» Андрея Хааса, про становление клубной культуры в России. Так вот, это все с Питера началось, со сквота на Фонтанке, с концертов подпольных.

«Главный»: — Так вот. Я к тому, что раньше Питер был центром силы. А сейчас все музыканты валят в Москву. Что происходит? Точка сборки сместилась?

Галя Чикис: — Да потому что — деньги.

«Главный»: — А в Питере денег нет?

Галя Чикис: — В Питере все любят халяву. На концерт надо «вписывать», иначе не пойдут. Многие считают, что музыканты — это так, хобби. И немного обломно, когда в итоге выходит, что ничего не заработал: просто возил аппаратуру, репетировал, вкалывал, вкладывал. В Москве куда больше людей платят за вход.

«Главный»: — А кто сегодня, скажем, на месте «Кино», «Аквариума» и прочих?

Галя Чикис: — Ой, я в этой тусовке никого не знаю. Ну есть уже легендарные панк-глэм-рокеры «Последние танки в Париже» — крутая группа с экспрессивной и дерзкой подачей. Но вообще таких настоящих передовых героев, как те, сейчас нет. Есть просто самобытные музыканты. Кстати, я где-то в журнале прочитала, что в Питере сейчас 6 000 групп!

«Главный»: — Ого. И скольких ты знаешь?

Галя Чикис: — Я знаю, что из них только процента 4 — интересные. Но клубам приходится звать всех, такова политика: эти 4% не могут постоянно выступать, надо ещё кем-то заполнять пространство.

«Главный»: — Вот интересная ситуация: раньше, когда не было даже интернета, все знали, скажем, «Гражданскую оборону» или «Инструкцию по выживанию», которые жили черт знает где в Сибири. А теперь кто кого знает, кроме Билана и «Фабрики»?

Галя Чикис: — Ну да! «Кино» все знали, «Странные игры», «Ноль», «Центр», «Колибри». С «Колибри», кстати, наш барабанщик сейчас играет. Правда, главный идеолог Ира Пивоварова, безумная, яркая женщина, погибла недавно — в Крыму разбилась на машине. И девушки втроем поют. Но это не рок. Это достойная красивая элитная музыка… Кого знают? Ну есть известный электронный проект «Елочные игрушки». Вот они мне близки. Все, что происходит вокруг них — это гигантский альянс: мы, 2h company, Стас Барецкий — турбо-шансон, Галун, битбоксер московский, он голосом делает невероятные штуки, просто человек-оркестр, Кирилл Иванов — «Самое большое простое число», он востребованный репортер канала НТВ, при этом пишет интересные тексты. Потом сильные поэты — Андрей Родионов, Леха Никонов. «Елки» находят таких людей и начинают мешать одного с другим. И когда такая каша веселая происходит на сцене, это может взорвать мозг.

Белков: — Кстати, можно было бы поговорить о концерте «Колибри» в Ростове… Если есть где играть.

«Главный»: — Есть, но мало… Слушайте, ну те же «Ноль», «Центр» — у них пластинки виниловые хотя бы выходили. «Мелодия» там, Тропилло. А что сейчас с лейблами? Лейбл «Снегири» ещё жив?

Галя Чикис: — «Снегири» жив, они как раз сейчас выпустили 2h company и «Самое большое простое число». Не знаю, кто ещё занимается молодыми музыкантами. Много интернет-лейблов, конечно… И, с одной стороны, очень круто, что мы имеем доступ к такой глобальной информации, а с другой — она ведь обесценивается, очень много музыки стало, не переслушать. Раньше, вспомни, кассеты из-под полы доставали, из рук в руки передавали. Слушали все подряд и каждый момент знали, каждую секунду! А сейчас это просто невозможно… Я большую часть времени слушаю тишину. …Ну вот мы тоже — делаем сейчас песни и не знаем, куда их отдать у нас в стране. Это ж не Япония, там lo-fi, такому домашнему звучанию, рады…

«Главный»: — А у нас чему рады?

Галя Чикис: — Рокопопс. Это всегда пожалуйста. А если ты хочешь тонкого звучания, похожего на старую пластинку — я таких ушей, такого звукорежиссера пока не встретила. Мейнстрим в России «на ура». А на такой музыке, как у нас, сложно заработать денег.

«Главный»: — У тебя получается? Или ты подрабатываешь?

Галя Чикис: — Ну я… я сейчас в декрет хочу уйти.

«Главный»: — Вот это хороший выход.

Ниже парамоновских складов.

Галя Чикис: — Какое место… Мне прямо что-то напоминает. Как будто я была здесь уже.

Двое за 30 стоят у железного теннисного стола с бутылкой и пластиковыми стаканчиками.

Один, потолще, в камуфляже: — Иностранцы, да?

Галя Чикис: — Типа того.

— Ю спики инглиш, да?

Вежливо улыбаясь, молча ретируемся к парамоновским складам.

Галя Чикис: — Ух ты, какая она чистая!

(Смотрит на воду сверху).

Номерков: — Да-а. Родник здесь. Летом и рыбу ловят. И купаются пацаны. Сигают вон оттуда. Тут тоже любят фильмы снимать москали. Дедюшко кого-то мочил и тот падал в воду. Какой-то фильм, не помню. Криминальный.

«Главный»: — Я слышала, что эти склады москали под развлекательный центр выкупили.

Номерков: — Не, не могут. Это памятник федерального значения.

«Главный»: — А ты не знаешь, что у нас с памятниками делают, да?

Номерков: — Да кому он нужен, ты че (смеется)… серьезно. Пивнушку здесь хорошо построить. Стеклом вот просто накрыть, и на стекле — столы.

«Главный»: — Как жаль, Сереж, что ты не главный архитектор города.

Галя Чикис: — Ой, что-то меня качнуло.

Белков (с опаской глядя вниз): — Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю.

«Главный»: — А у меня почему-то страх высоты с возрастом пропадает.

Номерков: — Вообще-то он с возрастом приходит.

«Главный»: — Может, это у мужчин? А у женщин наоборот? …Слушайте, как вы к алкоголю относитесь? Я бы согрелась чем-нибудь.

Галя Чикис: — Я уже никак. А парни бухают немножко. Да можно. Я — красное сухое. Говорят, при беременности можно.

«Главный»: — Что ты, конечно! Дико полезная вещь. В любых состояниях.

Номерков: — Когда Путин приезжал, тут всех винтили. Пиво можно, говорят. А коньяк — нет. Мы его забираем. Как вещдок. Меня сюда приятель на день рождения пригласил. Я прихожу: стоят. Я ему: «Ну ты нашел, с кем пить!
С ментами». Короче, часа два нас мариновали. Оштрафовали на 300 рублей.

Галя Чикис (думая о своем): — Очень глючное место. Для фотосессии хорошее. (Фотографу). Ты нас можешь поставить как надо.

Короткая фотосессия на фоне складов.

Номерков (снисходительно наблюдая за скромным позированием): — Тут, кстати, часто фэшн-съемки проводятся. Однажды и в воду зашли. Пришли какие-то телки в костюмах русалок — в чешуе, как жар горя. Ходили там по колено в воде.

Галя Чикис: — Ну да! На экран проецируется микс с разных каналов: Путин с Познером, Симпсоны с футболом. Видеоарт и аудиолупы всякие. Безумная такая картина.

«Главный»: — А сама никогда не хотела попасть в телевизор?

Галя Чикис: — А мы были на 5-м канале в программе у Стогова. Ощущение ровное. Когда люди стали на улицах узнавать, взволновало немножко, но я поняла, что не настолько фанатично отношусь к этой популярности… Ну, подняло настроение, не больше.

Номерков: — Слушайте, а идемте на базар. Надо вам базар показать.

«Главный»: — Базар так базар. Слушай, а кто считается в Питере модным медийным лицом? Ну как в Москве Бондарчук и Собчак.

Галя Чикис: — Хм… Ну… Шнуров, куда ж без него. Стас Барецкий, он был «Человек года 2006». Потом Шнур его в свою тусовку забрал. Стаса я лично знаю хорошо…

«Главный»: — Он не такой брутальный, каким кажется?

Галя Чикис: — Страшный снаружи, добрый внутри. Стас — это такая… единица, похожих нет. Но вот в группе «Ленинград» я не знаю, какие он функции выполняет. По-моему, сидит на стуле и водку пьет. В «Ассе-2» они снялись, кстати, — и Шнур, и Барецкий… О, блошиный рынок! Я обожаю блошиные рынки. В Питере можно очень хорошие вещи найти. Модники одеваются часто.

Продавец: — Девочки, сапожки! (Протягивает сапожки кукольного размера). Почему это маленькие? А кошелечек, сумочку?

Галя Чикис: — Ой, какое прекрасное платье (кримпленовое ретро-платье в зеленых «огурцах»).

Муж твердо берет за руку и уводит от платья.

Галя Чикис: — Ты видел, какое платье?

Муж тактично молчит, но руки не выпускает, медленно, но верно двигаясь от нейлоновых платьев и мохеровых шарфов.

Номерков (возле старинного красного вытрезвителя на Семашко): — Так, вытрезвитель закрыли. Последний оплот. А закон же вышел о целесообразности закрытия городских вытрезвителей (неодобрительно качает головой). Так здание какое! И подвал там глубоченный.

«Главный»: — Не приходилось бывать.

Номерков: — А он мужской был.

Репродуктор с надрывом: — Удобное расположение и достойный выбор! Торговые ряды «Полина», район Центрального рынка!

«Главный» (удивленно обходя пугающую табличку «дивандеки»): — Галь, а с кого ты вообще начала слушать музыку?

Галя Чикис: — Сначала были сказки на пластинках. «Бременские музыканты», само собой, «Электроник», «Приключения Буратино» Рыбникова: тым-ди-ди-ды-ба-ду-да (напевает лисье вступление «Какое небо голубое»), «Алиса в стране чудес» с песнями Высоцкого. Я их слушала до упора, уже все на ламбаду подсели, а я все продолжала. Лет в 11–12 – Pink Floyd, а потом на электронщину подсела. А у тебя?

«Главный»: — У меня с гибких пластинок «Кругозор», «Paint it Black» «Роллингов» мне крышу снес.

Галя Чикис: — О, круто. А, ещё кино «Гостья из будущего». Шикарный саундтрек. А это что, главная улица?

«Главный»: — Да, Большая Садовая. А там парк Горького, но это гопническое место.

Белков: — Слушайте, на Киев похоже как.

Галя Чикис: — Ага, вылитый Крещатик.

Поднимаемся на Пушкинскую. Проходим мимо особняка Музея изобразительных искусств.

«Главный»: — Сереж, а не знаешь, это вроде бы был домик почтмейстера?

Номерков: — О, это не ко мне. Меня интересует архитектура 20–30-х гг. Такие дома. Правда, после войны многие перестроили. Даже хотели наш театр перестроить — сделать с портиками, с колоннами.

«Главный»: — На фига? Это ж мировой шедевр конструктивизма.

Номерков: — Ну, а кто знал тогда, что мировой? Такие были проекты. А ты думаешь, тот же Лендворец? Это все перестроенный конструктивизм. Или РИИЖТ — опять же декорирован этими вычурными фасадами.

«Главный»: — А зачем?!

Галя Чикис: — У всех свои понятия о красоте.

«Главный»: — Слушай, а питерского писателя Горчева ты знаешь?

Галя Чикис: — Да вот прочитала у вас в журнале и поняла, что фамилия мне безумно знакома. Натолкнулась ещё на писателя Кошкина. А он бывший муж сестры подруги моей ростовской, Маши. Так вот встречаются люди из двух городов, называют пару фамилий и все, оказывается, все друг с другом знакомы.